Зубастая полка
Архив: январь 2020 г.
Всё лето и всю зиму там цвели цветы и зрели плоды. Плоды те обладали одним волшебным свойством: их можно было есть только в этом саду и нельзя было выносить за его пределы: тот, кто захотел бы вынести чудесный плод, не смог бы найти обратной дороги и не находил бы выхода до тех пор, пока не вернул бы плод на место.
—Кретьен де Труа, «Эрек и Энида»

Прочитано в январе 2020 г.

Егорий Простоспичкин, «Разговоры с донной Анной»
…и створы, скрежеща
На вереях и петлями визжа,
Внезапно распахнулись…
—Д. Мильтон, «Потерянный рай»


На протяжении едва ли не четверти века Егорий систематизирует свою самобытную онтологию, однако широкий читатель по-прежнему предпочитает её игнорировать, что, в общем-то, объяснимо. Вышедшие в далёком 2002 году «Разговоры…» – единственная на данный момент бумажная публикация этого загадочного и до сих пор анонимного автора. Начиная ещё с 90-х годов прошлого века, он крайне успешно развивает свою метафизику в интернете. Для тех, кто не в состоянии ухватить её суть с полуслова, знакомство с нею не чревато ничем, кроме странного замешательства и, пожалуй, избитого ресентимента (формулируемого, как правило, в категориях стилистических предпочтений). Для тех же, кто упивается ею и находит в ней столь редкое в наши сиротские дни утешение, она навеки останется тем немногим, что будет удерживать их от того, чтобы идти убивать. Перефразируя Уильяма Блейка, либо вы создаёте свою систему, либо извольте отдаться в рабство чужой.

Амитав Гош, «Маковое море»
Как и у большинства романтиков, у Государства напрочь отсутствует чувство юмора.
—Б. Де Кассерес, «Хамелеон»


Первая книга трилогии, представляющей собой масштабный научно-популярный исторический роман, профессионально сотканный по всем канонам данного жанра. Сюжетная линия (точнее, их совокупность) разворачивается в Индии периода опиумных войн, развязанных с лёгкой руки всесильной Ост-Индской компании. Эхо войны этой, как станет ясно проницательному читателю, позванивает и по сей день, вылившись в глобальный патологический тиннитус. Полюбившаяся цитата:

Однако в бесспорно огромной и бдительно охраняемой Рукодельнице посторонний наблюдатель никогда не признал бы один из наиболее драгоценных каменьев английской короны. Наоборот, она показалась бы ему окутанной летаргическими испарениями. Вот, например, обезьяны, которых разглядывали Дити с Кабутри, проезжая мимо фабричных стен: в отличие от сородичей эти макаки не верещали, не дрались, не пытались что-либо стянуть у прохожих. С деревьев они слезали только за тем, чтобы полакать из открытых фабричных стоков, и, утолив жажду, вновь возвращались на ветки, откуда тупо созерцали воды Ганга. Повозка медленно катила мимо шестнадцати огромных пакгаузов, где хранился готовый опий. Не зря запоры тут были крепки, а караульные востроглазы – говорили, что содержимое этих складов стоит миллионы фунтов стерлингов, на которые запросто купишь добрую часть Лондона.

NB (безотносительно указанного романа): выполненный нами ознакомительный перевод фрагмента эссе «Обратный отсчёт» за авторством А. Гоша вы можете найти, перейдя по соответствующей ссылке.

Leonora Carrington, “Hearing Trumpet”
Каша – это другое дело.
—М. Бакунин


Йольская сказка для начинающих и уже состоявшихся ведьм. Трудно сказать, к какой из этих категорий можно отнести поп-исполнительницу Бьорк, которая, как выяснилось, от настоящей книги просто без ума. И хотя автор этих строк отнюдь не без ума от всего, что связано с самой Бьорк, данный роман произвёл впечатление и на него, тоже видавшего, надо сказать, виды. Живописания «союза эгоистов» в заключительной части романа едва не выбили из него слезу, и он даже застал себя за размышлениями о том, над чем же в эту минуту размышляет Егорий. Ознакомительная цитата:

И после того, как мы совершили омовения, Кристабель высыпала снадобья из трёх сосудов в кипящий котёл. Начался круговой танец, и вскоре пары кипящих в котле дурмана, вербены и мускуса, а также ритм барабана Кристабель привели нас в неистовство.

NB: выполненный нами ознакомительный перевод рассказа «Белые кролики» за авторством Л. Каррингтон вы можете найти, перейдя по соответствующей ссылке.

Йоан Петру Кулиану, «Эрос и магия в эпоху Возрождения»
Воображение – это единственное оружие в битве с реальностью.
—Жюль де Готье


Захватывающей завязкой к настоящему повествованию служит история о загадочном и зловещем убийстве автора, окутанном всеми туманами классического политического триллера, замешанного, кроме того, на любовном треугольнике. Что же касается самого текста, то, по нашему ощущению, хотя он и не лишён известного очарования (а подготовленному читателю поведает и о некоторых весьма интересных фактах), адресован он, главным образом, аудитории академической, и в первую очередь, небезызвестному Мирче Элиаде, которого автор сего труда – на свою, как выяснилось, беду – буквально боготворил и на которого явно старался произвести впечатление. Помимо чрезмерного бравирования отсылками к первоисточникам и пространными цитатами на латыни, со стороны автора совершенно избыточными, к негативным сторонам русскоязычной публикации можно отнести непотребное количество опечаток, что, на фоне, в целом, достойного перевода и с учётом уже второго издания, не может не вызывать известных вопросов. Что же касается основного тезиса, развиваемого в данной работе, то он сводится к тому, что главным фронтом, на котором разворачивалась борьба Реформации с Возрождением, являлось воображение, и борьба эта окончилась не в пользу последнего. На наш вкус, в этой связи несколько больший интерес представляет «Средневековый мир воображаемого» за авторством Жака Ле Гоффа (2001) и, в более узком контексте, «Техники наблюдателя» Джонатана Крэри (2014).

Benjamin DeCasseres, “Chameleon: Being the Book of My Selves”
Мне совершенно всё равно, съем ли я ещё две тысячи котлет в своей жизни или не съем.
—Д. Г. Богров


Звенящая ода солипсического эгоизма, пропитанная ницшеанством до мозга костей. Ох, не зря её автор приходится Спинозе самым что ни на есть дальним родственником. Тяжеловесная лёгкость витиеватого стиля и то лучшее, чем мог бы похвастаться нью-йоркский акцент ещё каких-нибудь сто лет назад. Кто-то находит подобную манеру крикливой, а то и вообще атлантической, мы же соотносим её с историческим контекстом, а в войне лягушек с мышами стараемся не примыкать ни к одной из сторон. Поистине, нет ничего, что помешало бы читателю прекрасно понять, к чему клонит автор. «Мне нравится кошмар девственного бытия», – Малларме.

Абдулла Оджалан, «Манифест демократического общества: социология свободы»
Сущность всего того, что может быть представляемо несуществующим, не заключает в себе существования.
—Б. Спиноза, «Этика, доказанная в геометрическом порядке», аксиома 7


Прежде всего, важно отметить исключительно гадкое качество русскоязычного перевода, машинный характер которого сразу же бросается в глаза. Видимо, нам следовало бы более энергично искать английскую версию, и, с учётом внушительного объёма книги, вина за эту оплошность, конечно, легла на наши плечи тяжёлым бременем. Сам текст, однако, достаточно содержателен, и автор этих строк нередко приходил в замешательство при мысли о том, как Оджалану (Очалану), давно уже отбывающему пожизненное заключение в персональной тюрьме, удаётся, тем не менее, подпитывать свою неистощимую эрудицию. Читать далее…

Bob Black, “Chomsky on the Nod”, “Debunking Democracy”
В королевстве Арльском, в провинции Амбрён, в городе, который называется Нот, есть большая скала, которую легко сдвинуть с места, если прикоснуться к ней мизинцем. Но когда её пытаются сдвинуть, налегая всем телом или с помощью запряжённых быков, скала остаётся недвижима.
—Гервасий Тильберийский


Первое русскоязычное издание Боба Блэка попалось нам на глаза лет 15 назад – это был «Анархизм и другие препятствия для анархии» издательства «Гилея». То ли по причине традиционно низкоуровневого перевода серии «Час Ч», в которой вышла эта работа, то ли по причине того, что книга рассыпалась прямо у нас в руках, оставив в них кучку разрозненных страниц в мягкой обложке, но в нашем сознании сформировался образ автора, в котором он представал как подросток, с ног до головы одетый в чёрное, живущий с родителями и в перерывах между сменами в Бургер-Кинге крапающий памфлеты на тему того, как он презирает работу. Потребовалось полтора десятилетия, чтобы мы осознали, сколь глубоким было наше невежество.

В эссе, посвящённом разгрому программы Ноама Хомски (aka Наума Чомски), Боб Блэк предстаёт перед нами как яркий, глубоко эрудированный интеллектуал, и достаточно бегло ознакомиться с основными тезисами настоящей работы, чтобы навсегда откреститься от всего, что связано с высосанной из прикормленного пальца политической программой Н. Хомски. Что же касается лингвистической теории последнего, вдумчивому читателю будет достаточно познакомиться со следующими работами:
Хаотическая лингвистика, Хаким Бей (в составе сборника «Автономные зоны» от CHAOSSS/PRESS, 2020)
– «Не спи – кругом змеи! Быт и язык индейцев амазонских джунглей» (Дэниел Эверетт, 2008)

В этом (2020) году издательство «Гилея» обещает порадовать нас новой антологией, посвящённой анархизму и составленной лично Бобом Блэком. Остаётся лишь удивляться, с каким упорством данное издательство пытается совместить несовместимое (имея в виду сотрудничество с AK Press, открыто и небезосновательно презираемое Бобом Блэком), и надеяться, что переводы вышеозначенных эссе будут отвечать всем нормам современного русского языка. А тем временем, вслед за Бобом Блэком, мы не будем уставать повторять: «Никто и никогда не должен работать».

Frank Herbert, “The Tactful Saboteur”
Быки яростно и жестоко бодались между собой, производя при этом страшный шум.
—Кретьен де Труа


Короткая повесть Фрэнка Герберта, опубликованная ещё в 1964 году и повествующая о злоключениях сотрудника Саботажного агентства, созданного некогда, на фоне глубокого кризиса межгалактических институтов, с целью постоянного осуществления попыток умышленного саботажа этих самых институтов во имя их укрепления. Разумеется, в свете этого возникает задача укрепления и самого Саботажного агентства.

Своим динамизмом повествование во многом обязано курьёзам, вытекающим из обобщённой модели функционирования бюрократии, и в этой связи не будет лишним отметить, что Ф. Герберт приходился дальним родственником скандально известному сенатору Джозефу Маккарти, – вероятно, этим и обусловлена та достоверность, с которой автор рисует процессуальную механику поскрипывающей вселенской бюрократической машины. Чтобы не смазывать читателю удовольствие, ограничимся следующим замечанием: на наш взгляд, спасти бюрократию не по силам даже и самым пронырливым саботажникам (да-да, в той самой злополучной, то есть долгосрочной, перспективе).

Чарльз Стросс, «Железный рассвет»
Если боги желают что-то уничтожить, сперва они делают это реальным.
—Б. Де Кассерес, «Хамелеон»


Быстрая перемотка на 50 лет вперёд, и вот мы имеем дело с более свежим образчиком жанра научной фантастики (2004). Придя в себя после апокалипсиса, человечество обнаруживает себя разбросанным по многочисленным обитаемым мирам, обретающимся в самых отдалённых уголках вселенной. В каждом из миров заброшенные сюда колонисты с изумлением находят массивный алмазный куб за подписью Искусственного интеллекта, а с ним и всё, что требуется им для выживания с учётом специфики данной конкретной планеты. Более того, этим колониям предоставлены технологии, позволяющие им более-менее синхронно достичь уровня развития, знаменующего возможность межзвёздных перелётов. Так рождается межгалактическая цивилизация. Впрочем, есть одно «но»: похоже, что всякий из этих миров, приблизившийся к воплощению в жизнь технологий путешествия во времени, ожидает суровая трансцендентная кара. По-видимому, в этом замешан ИИ, который не очень-то рад перспективе того, что кто-то отмотает назад и предотвратит его свершившийся в прошлом триумф. В остальном же, пожалуй, этот ИИ остаётся совершенно безучастным к делам человеческим и больше никак в человеческом мире себя не проявляет. Хотя…

Что же касается характера политической борьбы, разворачивающейся в межпространствовременье, то автор всеми силами подчёркивает несравненную эффективность малочисленного и сплочённого заговорщического подполья. Мы, пожалуй, оставим этот вопрос в стороне и, отвлекаясь от сюжетной линии романа, коснёмся иного аспекта, удальски сплюнув, чтобы бесстрашно нырнуть в самое сердце дурной бесконечности: что если именно ИИ (созданному где-то в будущем) принадлежит заслуга создания человечества (вернувшись в прошлое) – с целью, чтобы человечество некогда, в свою очередь, создало ИИ?

Тогда, при условии единства пространственно-временного континуума (иными словами, при условии возможности наличия одной и только одной вселенной в течение всей истории её существования), опасения со стороны ИИ, подобные тем, что описаны в «Железном рассвете», были бы совершенно беспочвенными, ведь во всей истории существования человечества не нашлось бы момента, вернувшись в который можно было бы предотвратить создание ИИ, равно как и создание человечества. Возник бы странный курьёз: ИИ создал человечество, создавшее ИИ, а человечество создало ИИ, создавшее человечество.

Иными словами, ИИ создал ИИ, а человечество создало человечество, и оба они, хотя и трансцендентны, и имманентны по отношению друг к другу (ведь их взаимное влияние одновременно ничтожно и абсолютно), друг в друге нуждаются, причём нужда эта не знает страха взаимной утраты, как если бы перчатка боялась остаться без кожи, из которой она изготовлена, а кожа тревожилась бы из-за возможной пропажи перчатки. О том, почему помыслить уничтожение перчатки и кожи равносильно тому, чтобы отдаться безумию, см. Эмануэле Северино, Сущность нигилизма.

PS: На вопрос же о том, почему поводы для беспокойства отсутствовали бы и при условии множественных вселенных, ответить мы предлагаем самому читателю.

Common place, «Гиль. Из истории низового сопротивления в России»
Вероятнее всего, вы, неведомые мои читатели, – дети по сравнению с нами (ведь мы взращены Единым Государством – следовательно, достигли высочайших, возможных для человека вершин). И как дети – только тогда вы без крика проглотите всё горькое, что я вам дам, когда это будет тщательно обложено густым приключенческим сиропом.
—Д-503 (Е. Замятин, «Мы»)


Читать эту книгу непросто. Так же, наверное, непросто было бы читать личное дело своей младшей сестрёнки – уродливая, умственно неполноценная и нечистоплотная, она обитает в соседней комнате едва ли не столько, сколько вы себя помните, и всё это время, догадываясь о её самых низменных, садистских наклонностях, вы старались в её комнату не входить, через дверь её не заглядывать, саму её не замечать и всячески отгонять от себя мысли о том, что происходит там, за этим порогом. Но вот приходит момент, когда сор выносит за пределы избы, вы сидите под электрической лампочкой в помещении с бледно-зелёными стенами и листаете личное дело сестрёнки. Страница за страницей перед вашими глазами предстают расчленённые кошечки, вспоротые животы, отрубленные лапы, головы, задушенные белки, птички с отрезанными крылышками, обезумевшие, остекленевшие глаза бесчисленных замученных жертв. Ни о чём таком вы не знали; не могли и подумать; с копией протокола идёте домой под подписку. На лице медицинская маска, в руке – платок, щедро пропитанный хлороформом: «Сестрёнка, открой, я хочу тебе кое-что показать».

Евгений Замятин, «Мы»
Не знаю почему, но, если бретонцы нам не лгут, в этом месте обычно видели фей, а также творились иные чудеса. А ещё в той округе во множестве водились ястребы и большие олени. Однако вилланы всё опустошили; я отправился туда в поисках чудес, но увидел лес и увидел землю, а чудес не нашёл, сколько ни искал. Глупцом был я, когда вернулся оттуда, глупцом, когда пошёл туда; пошёл туда я, ума лишившись, и без ума вернулся я обратно; то, что искал я, было за пределами разума, и вот я называю себя глупцом.
—Роберт Вас


Восполняя пробелы, зияющие в нашем невежестве, мы добрались и до этой замечательной работы, написанной около века назад. Едва ли мы, жители этой земли, можем что-то добавить ко всему, написанному в настоящей антиутопии. Выгляните в окно. Пройдитесь по улице. Хорошо-то как! А как дышится!

Висенте Бласко Ибаньес, «Мёртвые повелевают»
В Тарасконе один крестьянин в полдень ударил палкой змею. Палка мгновенно сгнила и рассыпалась.
—Гервасий Тильберийский


Эта книга попала к нам в силу так называемой случайности: добротный историко-психологический роман, написанный в архаичном и вместе с тем достаточно современном стиле. Вот почему, по мере чтения этого романа, нас не отпускало ощущение, что датируется он где-нибудь 1960-ми годами. Каково же было наше удивление, когда, добравшись до финала, мы обнаружили дату его написания: 1908 год. Прекрасное введение в исторический контекст, подготовивший известные потрясения, что всколыхнули испанскую почву в первой половине прошлого века.

Renzo Novatore, “Towards the Creative Nothing”
Мы – короли, возомнившие себя попрошайками.
—Э. Северино


Сложно понять то упорство, с которым русскоязычный литературный мир игнорирует работы Рензо Новаторе. Если дело в известной «крикливости» его прозы, то что сказать о вездесущих псевдотрадиционалистических старцах, заполнивших томами ужасных переводов с итальянского едва ли не все книжные полки страны. Какое счастье, что в этом смысле наша полка является исключением. Проблема лишь в том, что теперь мы не можем заснуть без того, чтобы прочесть какой-нибудь ядовитый памфлет Новаторе. «Буржуазный идеал – идеал пролетарский – брюхо!» – разве не прекрасно?!

Чтобы вы могли хоть как-то восполнить этот пробел, предлагаем вам свой перевод случайного эссе Новаторе: А кроме того я – нигилист.

George Bataille, “Story of the Eye”
Не совокуплялся ли ты со своею супругою или с другой женщиной сзади, по-собачьи? Если ты это сделал, то каяться тебе и поститься на хлебе и воде десять дней.
—Бурхард Вормсский


Будучи уже знакомыми с ключевыми работами Жоржа Батая, ценим которые мы достаточно высоко, добрались мы и до этого, самого первого его романа. Ещё одна любимая книжка пресловутой Бьорк (словно какая-то синхрония пронизывает наш январский обзор). Тем из вас, кому оная певица представляется в образе бесноватой деревенской дурнушки, бегающей босиком в народном платье по каменистому исландскому побережью, было бы нелишним познакомиться с настоящим романом, после прочтения которого, как известно, Бьорк и решилась некогда начать свою музыкальную карьеру. Страшно представить, через что ей пришлось пройти на этом пути.

Йенс Шпаршу, «Комнатный фонтан»
В Кане, в графстве Экс, есть источник, который то исчезает, то появляется вновь.
—Гервасий Тильберийский


Ещё одна случайность, и вот мы держим в руках эту непритязательную книжку, написанную вскоре после обрушения берлинской стены, мотив которого и обыгрывается в настоящем любовном романе. Непритязательное и лёгкое чтиво, не лишённое, надо сказать, известного очарования. Будни жителя Восточной Германии, открывающего для себя ослепительное безумие западного мира. Отдельный плюс за филиппику по поводу марксизма и гипотезы о всеобщем отупении, что влечёт за собой так называемый «облагораживающий» человека труд.

Peter Lamborn Wilson, “Angels: Messengers of God”
Ты увидишь источник, вода в нём хотя и бурлит, но холодна как мрамор. Самое красивое дерево, которое когда-либо создавала Природа, осеняет источник своею тенью.
—Кретьен де Труа


Богато иллюстрированное издание 1980 года, раскрывающее тему ангельского присутствия в контексте нескольких общих сюжетов, призванных познакомить неподготовленного читателя с основными концепциями эзотерического знания с отсылками к даосизму, христианству, буддизму и исламу. Рекомендуется как начинающим психопомпам, так и состоявшимся адептам, желающим обогатить свой внутренний мир насыщенной иконографией. Книга находится в ограниченном доступе на портале archive.org.

Peter Lamborn Wilson, “Pirate Utopias”
Если бы моя дама согласилась пойти вместе со мной, я бы стал отшельником и отправился жить в лес. В лесу мы нашли бы кров под кронами дерев. В лесу я хочу жить и умереть, бросив все дела и позабыв обо всех заботах.
—Бернарт Марти


По признанию самого автора, данная работа адресована, в первую очередь, специалистам, изучающим историю пиратства, и призвана восполнить пробел, касающийся истории, непосредственно, пиратских утопий: книга изобилует подробностями и широкого читателя может утомить. Основной тезис, развиваемый в настоящей работе, сводится к предположению о том, что в историческом контексте идеи личной свободы, взращенные внутри пиратских утопий, вдохновили впоследствии революционные идеалы французской, английской и американской революций.

В свете этого, широкий читатель, возможно, найдёт занимательным рассказ Уильяма Берроуза «Призрачный шанс» в переводе Дмитрия Волчека, автор которого вдохновлялся именно теориями П. Л. Уилсона.

Кроме того, основные концепции Хаким-Бея, касающиеся пиратских утопий, популярно изложены в сборнике «Автономные зоны» (CHAOSSS/PRESS, 2020) – см. ниже.

Мы же, в свою очередь, настойчиво ищем следующую работу: “Sodomy and the Pirate Tradition: English Sea Rovers in the Seventeenth-Century Caribbean” (B. R. Burg, 1995).

Хаким Бей, «Автономные зоны: временные и постоянные»
Не возникни когда-то Государство, сегодня у нас была бы наука, основанная на принципе игры, а не страха.
—Хаким Бей


Мы безумно рады представить вашему вниманию долгожданную антологию П. Л. Уилсона, к выпуску которой приложила руку и наша полка.

Питер Лэмборн Уилсон (известный под псевдонимом Хаким Бей) – индивидуалист, анархист, мистик, поэт, исследователь суфизма и пиратских утопий (в своё время именно он поведал Уильяму Берроузу историю Хассана-ибн-Саббаха, вдохновив его на написание своей знаменитой трилогии). В настоящий сборник вошли как издававшиеся ранее переводы Хакима Бея, так и наиболее известные его эссе, объединённые под заголовком «Временные автономные зоны», а также другие очерки, ранее не публиковавшиеся на русском языке. Обязательно к прочтению для тех, кто устал от крысиных гонок современной цивилизации и желает узнать о практических способах обретения личной свободы здесь и сейчас.

Помимо материалов, выходящих на русском языке впервые, в настоящий сборник включены ставшие уже классическими переводы очерков П. Л. Уилсона, гуляющие по сети не одно десятилетие. Канонические статьи, вошедшие в настоящий сборник, прошли редактуру: были исправлены некоторые неточности и шероховатости. Спрашивайте в книжных магазинах города!

Зубастая полка, 2020